🕊🕊🕊

Интервью Елизаветы Лихачевой о современной российской церковной архитектуре появилось в Снобе дней примерно 10 назад, однако даже обнаружив сейчас, на него имеет смысл обратить внимание хотя бы потому, что тема интересная, цепляет – и еще потому, что Сноб заявил целую серию интервью «архитектура с Лихачевой» и ведет ее с осени 2025 года. Итак. Честно говоря, исторической части интервью при всем уважении к спикеру и изданию – доверять не рекомендуем. Ниже пара неточностей: 🔎🔎🔎 «…первоначально к нам приехал» – не комниновский, а македонский ренессанс; шатровые храмы Никон не запрещал, а ограничивал в редких случаях, шатровые храмы строили не просто до конца XVII века, а, на самом деле, до конца XVIII. Он же Никон пятиглавые храмы повсеместно не навязывал, а типология пятиглавого храма в соборном строительстве сложилась за 70 лет до начала его недолгого патриаршества; церковь Рождества Богородицы в Путинках не пятиглавая, а трехшатровая, хотя если посчитать главки с крестами, то их вроде бы пять, но это ничего не значит для архитектурной типологии и, главное! – вы забыли шарик с крестиком на крыльце, он, выходит, что шестой… Далее, Дионисия Ареопагита современная наука не отождествляет с парижским Сан-Дени, первый жил в I веке, второй в III – см., к примеру, соответствующую статью в «Православной энциклопедии». Придумал это отождествление аббат Гилдуин в IX веке, чтобы повысить статус своего аббатства. Повторения Чесменской церкви Фельтена в Чесменской бухте нет, там есть обелиск в честь той же победы – а два известных ее повторения были в усадьбах: церковь в усадьбе Посадниково Ланского сломана в 1925 году, а церковь в селе Красное Полторацких цела до сих пор. 🌷🌷🌷 С другой стороны, живость изложения и позиция Лихачевой скорее вызывает симпатию: к примеру, ее склонность позитивно оценивать храмы, выстроенные и обустроенные собственно приходами, на свои средства, своими силами и в меру своего разумения. Как и критическая в целом оценка нашего собственного храмового зодчества. Так что к прочтению рекомендуем. Но в отношении фактов – с оглядкой. #интервью #Лихачева #Сноб #церкви #храмы #храмостроительство #храмовая_архитектура

Продолжаем знакомиться с #жюриПР, которое отберет лучшие проекты для нашего альманаха #ПР2026

Очаровательная девушка с фото — Ксения Коробейникова. За ее плечами — учеба на факультете журналистики Московского педагогического государственного университета и отделении истории и теории искусства исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова. И еще в студенческие годы Ксения начала писать для РБК, в 2014-м стала обозревать культуру в «Московском комсомольце», выступала на радиостанциях Business FM и «Коммерсантъ FM». Три года, с 2018-го по 2021-й, Ксения была старшим PR-специалистом Музея современного искусства «Гараж». А после основала собственное коммуникационное агентство «Схема» для продвижения музейных и арт-проектов и завела Telegram-канал «ку-ку» («Курьер культуры»). Логичным продолжением стало создание в 2023 году «ку-ку клуба» для поддержки сотрудников музеев с помощью образовательных, экскурсионных и межинституциональных программ и телеграм-канала «ку-ку киндер» — для просвещения детей и подростков и приобщения их к искусству и музеям. В 2024 году Ксения выступила экспертом музейной премии им. Д. С. Лихачева и куратором выставки «Как улучшить ваш музей?» в Третьяковской галерее в рамках фестиваля «Интермузей». Наконец, в 2025 году Коробейникова стала самым молодым членом-корреспондентом Российской Академии художеств и главным редактором журнала «Третьяковская галерея» (см. наш пост). Для ПР Ксения будет судить номинацию «Временная архитектура». Кстати, еще не поздно подать заявку тем, кто до сих пор не успел!
Изображение поста

О том, что закрытый с ноября 2024 года «из-за выявленных нарушений пожарной безопасности», музей ГУЛАГ в своем прежнем формате перестанет существовать, сегодня сообщили СМИ. Теперь это будет Музей памяти, охватывающий военные преступления нацистов в годы Великой Отечественной войны.

Официальная формулировка о «переименовании» Музея истории ГУЛАГ в Музей памяти говорит о том, что новая экспозиция развернется, по всей видимости, в прежнем здании в 1-м Самотечном переулке. Напомним, что бывшее четырехэтажное общежитие Московского метрополитена выделили Музею ГУЛАГ в 2012 году, а в 2014-м оно официально было передано Мэром Москвы. Проект музея с фасадами из медных листов разработан архитектурным бюро Kontora (Дмитрий Барьюдин и Игорь Апарин). В 2021 году ландшафтным продолжением экспозиции стал Сад Памяти (Московский Центр Урбанистики), дополненный Выставочным павильоном авторства «Послезавтра». «Это не просто переименование – это изменение концепции музея», – комментирует новость Елизавета Лихачева, искусствовед, автор телеграм-канала «Блог директора». На сайте mos.ru сообщается, что в основу экспозиции лягут «архивные материалы проекта «Без срока давности», инициированного Поисковым движением России». Авторы новой экспозиции пока неизвестны. #музеи
Изображение поста

🎙 «Голос архитектуры» звучит на этот раз по-исторически!

Президент СА России Николай Шумаков ведёт серию подкастов с людьми, чья жизнь связана с архитектурой. Это совместный проект с радио «Культура», который рассказывает о жизни и работе зодчих нашей страны от первых лиц профессии. На этот раз в гостях Елизавета Лихачева, искусствовед, историк архитектуры. Поговорили с ней о реставрации Дома Мельникова, об архитекторе Николае Львове, о работе над методологией строительства музейных зданий. 🎧 Слушать: https://smotrim.ru/audio/2891173 Предлагаем узнать свежие мысли о профессии архитектора в этом подкасте!
Изображение поста
В четверг была на мероприятии издания «Среда для жизни», в конце которого был баттл между Елизаветой Лихачевой и Артемом Укроповым (megabudka) на тему «Развивать старое или строить новое?».
Вообще-то баттла не случилось, потому что Артем с Лизой был согласен. А с ней нельзя не согласиться, она говорит правильные вещи, говорит умно, аргументировано и очень прямолинейно. Очень люблю ее слушать. Так что этот небольшой спич даже записала на диктофон и с удовольствием несу вам: Меня ужасно раздражает, когда людей, которые занимаются охраной наследия на свои личные деньги, называют сумасшедшими. На самом деле они нормальные — у них все понятно, они пытаются сохранить среду, в которой живут. В этом нет никакого сумасшествия. Это люди, которые понимают: есть вещи важнее их личного или какого-либо другого благополучия. Но то, что они сохраняют, должно быть прикручено к экономике. Почему вдруг государство стало заботиться о наследии? При всём уважении, я не верю, что это произошло из внезапного прозрения: «Ах, наследие!» Нет, конечно. Всё дело в экономике — появилась экономика туризма. Народ поехал в какие-нибудь Вышний Волочёк, Суздаль или любое другое место в России. Чтобы турист принёс деньги региону, он должен остаться хотя бы на одну ночь. Если турист приезжает только на день, с точки зрения экономики это ущерб. Чтобы он приносил доход, его нужно задержать. Для этого нужны объекты, которые можно показать, и инфраструктура, куда его можно поселить: гостиницы, рестораны, места, где поесть. И вот с этого момента начинается реальный интерес к охране наследия: строятся объекты, восстанавливаются здания, развиваются музеи. История-то на самом деле повторилась. В Европе в конце XVII века богатые англичане, которые внезапно разбогатели из-за закона о майорате, поехали в Италию в Grand Tour. И вдруг оказалось, что в Италию они едут не только за едой, погодой или девушками, но и чтобы посмотреть Колизей и другие памятники. Наследие само по себе стало «ресурсом» — нефтью, которая приносит деньги. Российское государство, как и многие другие страны, открыло глаза на это лишь тогда, когда стало понятно, что туризм — это экономика, что старые объекты можно использовать для привлечения людей, построения инфраструктуры и создания дохода для региона. Только тогда интерес к охране наследия стал реальным, а не декларативным.
Изображение поста
Минутка мысли:
«Граница между искусством и дизайном довольно искусственна» Елизавета Лихачева, искусствовед, размышляет о том, как дизайн может становиться искусством — и наоборот.