☕ 32 новых иконок

Вообще-то баттла не случилось, потому что Артем с Лизой был согласен. А с ней нельзя не согласиться, она говорит правильные вещи, говорит умно, аргументировано и очень прямолинейно. Очень люблю ее слушать. Так что этот небольшой спич даже записала на диктофон и с удовольствием несу вам: Меня ужасно раздражает, когда людей, которые занимаются охраной наследия на свои личные деньги, называют сумасшедшими. На самом деле они нормальные — у них все понятно, они пытаются сохранить среду, в которой живут. В этом нет никакого сумасшествия. Это люди, которые понимают: есть вещи важнее их личного или какого-либо другого благополучия. Но то, что они сохраняют, должно быть прикручено к экономике. Почему вдруг государство стало заботиться о наследии? При всём уважении, я не верю, что это произошло из внезапного прозрения: «Ах, наследие!» Нет, конечно. Всё дело в экономике — появилась экономика туризма. Народ поехал в какие-нибудь Вышний Волочёк, Суздаль или любое другое место в России. Чтобы турист принёс деньги региону, он должен остаться хотя бы на одну ночь. Если турист приезжает только на день, с точки зрения экономики это ущерб. Чтобы он приносил доход, его нужно задержать. Для этого нужны объекты, которые можно показать, и инфраструктура, куда его можно поселить: гостиницы, рестораны, места, где поесть. И вот с этого момента начинается реальный интерес к охране наследия: строятся объекты, восстанавливаются здания, развиваются музеи. История-то на самом деле повторилась. В Европе в конце XVII века богатые англичане, которые внезапно разбогатели из-за закона о майорате, поехали в Италию в Grand Tour. И вдруг оказалось, что в Италию они едут не только за едой, погодой или девушками, но и чтобы посмотреть Колизей и другие памятники. Наследие само по себе стало «ресурсом» — нефтью, которая приносит деньги. Российское государство, как и многие другие страны, открыло глаза на это лишь тогда, когда стало понятно, что туризм — это экономика, что старые объекты можно использовать для привлечения людей, построения инфраструктуры и создания дохода для региона. Только тогда интерес к охране наследия стал реальным, а не декларативным.