Недавно сидел в мастерской
ПУХТО в приятной компании Гриши и Кирилла Манча на небольшой дискуссии «Дизайн как искусство или ремесло».
Гриша задал довольно любопытный вопрос: не слишком ли сильно современный дизайн уходит в сторону искусства и эмоциональных задач, оставляя где-то на втором плане функцию? Он даже предложил называть часть такого дизайна «дофаминовым».
Мне было интересно попробовать понять, почему это вообще происходит. Кажется, дизайн не перестает быть функциональным. Просто функций стало больше. Сегодня предмету дизайна недостаточно быть удобным, прочным или красивым. Он ещё должен хорошо выглядеть в кадре, собирать лайки, попадать в сторис, становиться мемом, вызывать желание им поделиться. Если это помогает предмету существовать, значит, это тоже функция.
Я бы выделил три территории:
/ дизайн как решение инженерной задачи;
// дизайн как решение эстетической задачи;
/// дизайн как личностное высказывание.
Каждая из них по отдельности довольно быстро становится однобокой. Чистая инженерия может быть скучной. Чистая эстетика — декоративной. Чистое высказывание — непонятным самому себе. А самое интересное обычно происходит между ними. Когда инженер начинает думать о форме. Когда форма начинает говорить о чём-то большем, чем просто о себе. Когда функциональный объект становится ещё и высказыванием.
А еще после дискуссии я поймал себя на одной странной мысли. Последние несколько лет мне интересно смотреть на людей через теорию перинатальных матриц Станислава Грофа. Не как на научную классификацию — скорее как на ещё одну систему архетипов, через которую можно замечать разные способы поведения и реагирования. А что если попробовать так же посмотреть на дизайнеров?
Очень условно.
/ Есть дизайнер, который существует почти целиком в первой зоне: ему важно, чтобы всё работало. Точность, конструкция, деталь, материал, логика. Он получает удовольствие от того, что система наконец начинает работать как часы.
// Другому важнее второй слой — история, контекст, символы, ассоциации, эмоциональная глубина. Иногда предмет может быть не самым удобным и даже не самым хорошо сделанным, но в нём есть что-то, что хочется разглядывать и расшифровывать, чувствовать.
/// Третий может быть человеком действия и предъявления. Сам объект иногда даже не так важен. Важно, как он появляется в мире: название, презентация, фотография, текст, жест, коммуникация. Предмет получает силу через способ своего предъявления.
//// А есть ещё дизайнер, которому вообще интересно нарушать ожидания. Сделать странно. Непонятно. Неудобно. Так, чтобы на объект сначала просто хотелось посмотреть и спросить: «А что это вообще такое?»
Конечно, это очень грубая и довольно свободная интерпретация, но мне нравится сама возможность смотреть на дизайн не только через результат, но и через внутренний импульс, из которого этот результат возникает. Почему одному человеку обязательно нужно, чтобы всё работало? Почему другому важно, чтобы у вещи была история? Почему третьему нужно, чтобы на неё смотрели? А четвёртому — чтобы никто не смог сразу понять, что он вообще сделал?
Возможно, поэтому я всё меньше верю в универсальный «хороший дизайн». Мне гораздо интереснее, какую потребность человека он обслуживает.
И, наверное, именно поэтому самые интересные вещи возникают не внутри одной территории, а там, где несколько таких импульсов сталкиваются.
/ за фотографии огромное спасибо Ване Ефремову
